Период неудачи — это лучшее время для того, чтобы посеять семена успеха. — Парамаханса Йогонанда — индийский гуру

Река Жизни, Томас Сюгру — Глава 20

Собрание состоялось в гостиной дома на Тридцать пятой улице днем в июле 1931 года. Собравшихся было много, свыше шестидесяти человек. Они заполнили собой всю прихожую, кто-то стоял на ступеньках. Среди них преобладали жители Норфолка и побережья Вирджинии. Там не было ни богатых, ни даже влиятельных людей. Присутствовали также Дейв Кан и доктор Браун — его университет завершил первый год своего существования.

Эдгар открыл собрание и объяснил его цель.

— Прошлой зимой, когда закрылась больница и распалась Ассоциация,- сказал он,- я отправил письма множеству адресатов. Каждый из вас получил такое письмо. Я задал в нем вопрос: как, по-вашему, может быть создана другая подобная организация. Если моя работа хоть чего-то стоит, скажите мне об этом прямо. Скажите, в чем, на ваш взгляд, заключается ее ценность. Я не намерен обманывать ни себя, ни других. Если все было ошибкой, то я хотел бы с этим покончить и в дальнейшем никому не причинять вреда. Я получил сотни ответов. Во всех письмах говорилось одно и то же. Меня умоляли продолжать работу. Создать новую организацию и следовать начатой и внезапно прерванной программе. Я также провел «чтение», во время которого был задан аналогичный вопрос. В ответе содержалась та мысль, что нельзя терять из виду больных, которым мы в свое время помогли. Тех, кому диагностирование принесло пользу. Если они считают, что дело нужно продолжать, пусть оно будет продолжено. Вот почему я решил устроить эту встречу. Вот почему вы здесь. Вы помогали и приносили пользу. Вы хотите, чтобы все шло как прежде. Вы хотите создать новую организацию.

Он замолчал, как будто уже сказал все, что думал. Затем неторопливо продолжил:

— Всю жизнь я пытался понять, какая это сила проходит через меня. Это мог быть дьявол, это мог быть Бог, это могла быть обыкновенная глупость. Если это был дьявол, то он бы творил зло. Насколько мне известно, исходящая от меня сила никому не принесла зла. Я знаю, что она всякий раз отказывалась это делать. Если это был Бог, то Он творил добро. Я знаю, что моя сила принесла людям немного добра, они сами говорили мне об этом. О том, как добро приходило в мир, я могу судить по моим близким. Да и вы все этому свидетели. В этом я уверен, иначе вас бы здесь не было. Но может быть, это была обыкновенная глупость? Однако разве глупость способна помочь больному выздороветь? Разве глупость способна заставить ходить ребенка, родившегося калекой? Я хорошо помню все, что было в больнице. Я видел двух человек, их принесли к нам на носилках. А из больницы они вышли сами, я тоже это видел. Я видел девушку, пришедшую туда на костылях. А ушла она уже без них. Я навсегда запомнил, как летним днем мы с друзьями сидели у входа в больницу. Ко мне подошел какой-то человек и поблагодарил за «чтение» для его жены. Он был менонитом. Вы встречали их на побережье. Это религиозная община. Они ведут себя иначе, чем мы, живут обособленно, просто одеваются, мужчины не бреют бороды. Этот человек обратился к моим друзьям и спросил, знают ли они, кто я такой и что делаю. Они ответили, что знают. Потом он поинтересовался, к какой церкви принадлежит каждый из нас, и мы ему сказали. Среди нас были англиканец, методист, баптист, пресвитерианец и католик. «И вы все верите этому человеку?» — задал он новый вопрос. Они ответили, что верят. Он легонько похлопал меня по плечу и сказал: «Ты делаешь великое дело». Некоторые из вас сегодня чувствуют то же самое. Я на это надеюсь. Потому что мы все стремимся к одной великой цели — мы собираемся создать новую Ассоциацию. Я могу провести для вас еще множество сеансов, ведь ко мне по-прежнему обращаются с просьбами о помощи. И я буду помогать. Я всегда буду это делать, что бы ни случилось. Даже если ситуация изменится, разве эта помощь утратит свой смысл для многих людей? И раз в мире от нее прибавится хотя бы капля добра или мудрости, значит, труд всех, кто в это верит, не напрасен. Я готов сделать все, на что способен, и как можно лучше.

Он сел. Следом за ним выступил Дейв и рассказал о своем участии в работе Эдгара на протяжении шестнадцати лет.

— Там не было никаких ошибок. Насколько я знаю, все диагнозы оказались верными, — заявил он.- Неудачи зависели только от самих пациентов.

Остальные выступавшие говорили о своем интересе к работе, о достигнутых результатах, о пользе «чтений». Доктор Браун предложил название для новой организации — «Ассоциация исследований и просвещения». Название понравилось и было единодушно принято. Избрали членов правления Ассоциации. Все приободрились и начали уверять Эдгара, что больницу скоро откроют или, может быть, построят новую.

В июле Ассоциацию зарегистрировали, как некогда ее предшественницу, указав ту же самую цель. После чего Эдгар, как и положено, вернул Мортону дом на Тридцать пятой улице. Поскольку все происходило в середине лета, когда снять жилье нелегко, а цены высоки, семья перебралась в заброшенное строение между отелем «Кэвелир» и мысом Генри с видом на океан. Из его окон хорошо просматривалась закрывшаяся больница. Переезд оказался невеселым. Эдгар нанял грузовик, и Хью Линн, Грей и Томми, приехавший с матерью из Хопкинсвилла, тронулись в путь. Первыми они перевезли цыплят и расчистили для них дворик. До самого ценного груза — картотеки с записями «чтений»- очередь дошла лишь в самом конце.

Тем временем в Атлантическом университете, расположившемся в нескольких милях от океана, проходила летняя сессия. Доктор Браун решил, что настало время подумать о школе при университете. Если теперь взяться за дело, студенты смогут остаться на лето, а жители Норфолка, Тортслирта и округа Принцессы Анны — давние сторонники открытия школы на побережье — поддержат его проект. Открытие школы планировалось на осень.

Летняя сессия оказалась удачной. Ассоциацию при Атлантическом университете создали люди, всей душой болеющие за дело, и вскоре школа была готова к открытию. Ее футбольную команду сразу же включили в список для соревнований, у школы появился гимн, возник театральный кружок. Она издавала газету The Atlantic Log. Но с деньгами положение обстояло из рук вон плохо, и участников поддерживал только энтузиазм.

Профессорам перестали платить жалованье, и они начали испытывать нехватку всего необходимого — пищи, одежды. Они не могли платить за жилье, за его отопление. У них скопилось множество неоплаченных счетов из бакалейных магазинов, и они были вынуждены принимать пожертвования от местных жителей. Как-то к рыбному базару подъехал грузовик со скумбрией, и университетский ревизор преподнес рыбу женам преподавателей. Они искренне обрадовались подарку.

Вскоре Эдгар понял, что новая Ассоциация попала в такие же тиски, как и Атлантический университет. Никакой материальной базы, один энтузиазм. Как правило, местные жители относились к ним дружески, хотели чем-нибудь помочь, но денег у них не было. Бизнесменов, выбитых из равновесия экономическим кризисом, филантропия совсем не привлекала. Они неизменно задавали вопрос: чем этот Кейси может быть полезен в моем деле? Когда им говорили, что он излечивает тяжелобольных, у них пропадал всякий интерес.

В октябре Эдгар, Гертруда и Глэдис отправились: в Нью-Йорк. Они собирались обсудить будущее с друзьями и посмотреть, что в такой ситуации можно сделать. Они остановились в отеле «Виктория» и ежедневно проводили диагностирования для членов Ассоциации. По вечерам, встречаясь с друзьями, они решали, как дальше быть с больницей. В результате все пришли к выводу, что с новым зданием или с поиском средств для покупки старого следует повременить.

— Очевидно, кризис затянется надолго, — мрачно заметил один из знакомых,- может быть, лет на десять.

Эдгар невольно вздрогнул. Ему исполнилось пятьдесят четыре. Проживет ли он еще десять лет?

7 ноября семья упаковала вещи, намереваясь вернуться на побережье. Они еще не знали, что совсем рядом их подстерегает беда. В течение недели две женщины, жившие в том же отеле, пытались добиться сеанса. Но время Кейси было расписано по минутам. Глэдис дала этим дамам бланк заявления, попросила его заполнить и отправить в контору Ассоциации на побережье. Женщина, просившая провести диагностирование — вторая была ее компаньонкой,- говорила, что оно ей совершенно необходимо.

В первой половине последнего дня один из членов Ассоциации отказался от сеанса. Глэдис позвонила женщинам и сообщила, что, если они по-прежнему желают получить сеанс, им придется подождать совсем немного. Те согласились. Наконец диагностирование провели, а Кейси арестовали за ворожбу. Обе женщины служили в полиции.

Казалось, что для Эдгара рухнули все надежды. Дорога, на которую он вместе с Лэйном ступил тридцать один год назад, подошла к страшному повороту, которого он уже давно опасался. Его посадили в тюрьму. Вместе с Гертрудой и Глэдис он беспомощно моргал перед репортерскими фотокамерами. Судья опечатал его бумаги и забрал с собой доставленные в суд фотопленки, пытаясь предотвратить шумиху в прессе.

Но как только чету Кейси выпустили под залог и они очутились на улице, фотокамеры защелкали вновь. В этот вечер их снимки красовались во всех бульварных газетах. Репортеры охотились за сенсацией. Вечерами Кейси оставались у себя в номере, к ним приходили друзья и старались их хоть немного отвлечь и приободрить. Внешне Эдгар выглядел спокойным. Он даже посмеивался над своим новым положением. Но в глубине души его не покидало отчаяние.

С самого начала дело было надуманным. У женщин из полиции отсутствовал ордер на арест, никто не просил их заниматься этим делом. Первая из них расписалась на бланке заявления, то есть формально уже стала членом Ассоциации к тому времени, когда для нее провели диагностирование. Бланк исчез, запись «чтения» конфисковали, но даже теперь поводов для обвинения явно недоставало. Однако все это никак не могло успокоить обвиняемых и заглушить их боль.

Местные члены Ассоциации активно поддерживали Кейси. Им удалось нанять адвокатов, добиться отсрочки, и, когда 16 ноября в суде Вест-Сайда началось слушание дела, защита успела основательно подготовиться. Ее представлял блестящий молодой адвокат Томас Райан.

А вот судебное расследование было проведено весьма небрежно. Вскоре стало ясно, что свидетельства женщин-полицейских, в том числе литература, имеющая отношение к Ассоциации, так и остались нерассмотренными. Помощник окружного прокурора предъявил обвинение.

Судья Фрэнсис Эрвин заслушал свидетельские показания. Женщина из полиции с решительным видом заявила, что не расписывалась ни на каком бланке и даже не получала его. По ее словам, Глэдис просто вписала туда ее имя и адрес. Но после нескольких очных ставок она была вынуждена признаться, что запись «чтения» ей была вручена Гертрудой. При этом Гертруда объяснила этой женщине, что целью «чтений» является не по-лучение информации, а оказание помощи и советы. Компаньонка сообщила, что в ту минуту, когда ставилась подпись на исчезнувшем ныне бланке, ее в номере не было.

Гертруда и Глэдис подтвердили, что бланк был подписан. Суд рассмотрел заявление о создании Ассоциации, где формулировались ее задачи. Дейв Кан, попечитель Ассоциации, показал, что это филантропическая, некоммерческая организация, основанная для изучения «чтений» и пригласившая Эдгара на работу. Эдгар в свою очередь заверил, что все деньги, полученные от сеансов, были выплачены Ассоциации.

— Вы считаете себя медиумом? — задал вопрос судья.

— Нет, сэр, я ничего не считаю,- ответил Эдгар.- Могу ли я рассказать вам, как сложилась моя судьба?

— Ну что же,- отозвался судья,- стоит вас послушать.

— В течение тридцати одного года,- начал Эдгар,- меня либо прямо называли медиумом, либо говорили обо мне как о медиуме. Впервые я услышал об этом еще в детстве. Я не знал, что это такое. Множество людей обращалось ко мне за помощью и советом. Так продолжалось долгие годы. Тогда мной заинтересовались и начали изучать, как со мной это происходит.

— И решили создать Ассоциацию? — спросил судья.

— Ее создали для исследований подобных явлений.

— И они платили вам жалованье?

— Да, платили.

— Вы впадали в транс?

— Не знаю. В это время я бываю без сознания.

— Без сознания?

— Без сознания. Ученые исследовали мое состояние. Одни называют это гипнозом, другие трансом.

Был устроен перекрестный допрос. Затем судья Эрвин, внимательно наблюдавший за Эдгаром, сказал: «Можете идти».

— Занесите это в протокол: «Ознакомившись со свидетельскими показаниями, выступлениями трех защитников и свидетелей защиты, проанализировав характер их заявлений и прочитав материалы дела, я пришел к выводу, что мистер Кейси и его коллеги не собирались никому гадать, и потому признание их виновными в нарушении статьи 899 Уголовно-процессуального кодекса, раздел 3, будет означать вмешательство в вопросы веры, обрядов или объединенной духовной правящей корпорации и ее узаконенных проповедников. Все они должны быть полностью оправданы».

Гертруда и Глэдис плакали. Эдгар, пошатываясь, вышел из зала суда. Он услышал, как Дейв обратился к нему: «Я же говорил, что они никогда не признают тебя виновным».

Днем Хью Линн, прибывший с побережья, усадил их в машину и повез домой. Они ехали молча. Первой заговорила Гертруда:

— Эдгар, что это такое — «объединенная духовная правящая корпорация»? — спросила она.

— Не знаю,- ответил Эдгар,- но звучит отлично.

Вернувшись на побережье, семья собралась на «военный совет». Эдгар чувствовал себя затравленным.

Он был сбит с толку, не уверен в себе, с тревогой ждал, откуда последует очередной удар. Он не понимал, как теперь к нему стал относиться Мортон. Эдгар не мог поверить, что глубоко увлеченный человек столь легко откажется от своего увлечения. Арест действительно ошеломил Эдгара. Было ли это новым испытанием его веры в себя или же он чем-то прогневал Господа? Должен ли он продолжать, несмотря на все препятствия, или ему следует прекратить работу, пока он окончательно не погубил себя и своих близких? Ему казалось, что продолжать все-таки стоит. Но какова его цель теперь, когда вопрос о больнице отпал сам собой?

— Я ничего не понимаю, — откровенно признался он.- Ничего и никого.

Хью Линн попытался его поддержать.

— Возможно, с нами сейчас происходит что-то неладное,- сказал он.- Я думаю, помощи от других больше ждать не нужно. Мы должны полагаться только на себя. Мир не остался перед нами в долгу, в нашей семье есть медиум. Мы обязаны делать все, что в наших силах. Во-первых, мы не знаем ничего о том, чем собираемся заниматься. Мы относимся к получаемым сведениям словно к водопроводному крану. Стоит его повернуть, как информация хлынет потоком. Мы хотим одарить мир нашей мудростью и надеемся, что она польется из крана, как только мы его повернем. Мы считаем эту мудрость нашей, потому что в нашем распоряжении находится кран. Нам ничего не известно о явлениях психики. У нас накопился какой-то опыт, но нам не ясно, что еще можно сделать в этой области. Что мы знаем о «чтениях жизни»? Достаточно ли мы осведомлены в вопросах истории, чтобы определить упоминаемый период и дать человеку, которого это касается, библиографию — список книг и статей, приложив их к каждой записи «чтения»? Конечно, нет! Достаточно ли мы знаем философию, метафизику и различные религии, чтобы понять сказанное в «чтениях?» Когда там содержится какое-то утверждение и далее говорится, что это философская истина, известно ли нам, какие философы верили в нее и какие религии сделали ее своей догмой? Когда при диагностировании говорится об анатомии или о болезни, об употреблении лекарств или целебных трав, знаем ли мы, кто из великих врачей и ученых верил в них, кто осуждал, а кто вообще не подозревал о них? Если нас просят узнать посредством диагностирования все, что известно об аппендиците или язве желудка, о головной боли или обычной простуде, об эпилепсии, о семейной жизни, о прощении грехов или о любви, сумеем ли мы убедительно и просто это изложить? Конечно, нет. Мы только приступили к подобной работе, когда закрылась больница. Я полагаю, нам больше не следует рассчитывать на пожертвования, мы должны забыть о еще одной больнице. Нам надо пополнять наши знания, наш профессиональный багаж — это самое мудрое решение. И если нам представится еще одна возможность, мы будем лучше подготовлены и не упустим ее.

— Ума не приложу, как приступить к такой работе,- начал Эдгар.

— А тебе и не придется ей заниматься,- объяснил ему Хью Линн.- Я беру это на себя. С Атлантическим университетом покончено. Я стану менеджером Ассоциации. Пусть она будет небольшой, со скромным бюджетом и скромной программой. Работать мы начнем самостоятельно и при поддержке местных жителей. Создадим исследовательские группы и займемся анализом серии «чтений» на разные темы. Соберем библиотеку о явлениях психики. А когда нас спросят, что мы здесь делаем, мы сможем достойно ответить. Это раньше мы готовили по две записи «чтений» в день, отправляли их, получали за них деньги от пациентов и складывали копии в папки. Как-то несерьезно для Ассоциации исследований и просвещения. Теперь все будет иначе.

— Пусть будет так, как ты решил,- сказал Эдгар.- А я стану проводить «чтения».

— И волноваться,- вставила Гертруда.

— Мне незачем будет волноваться.

Эдгар почти физически ощутил облегчение. Он был не просто доволен, что с него свалился такой груз, его по-настоящему обрадовал Хью Линн, готовый взяться за дело. Для Эдгара это служило лучшим доказательством того, что его труд чего-то стоит. Сын не мог ошибаться.

Он отправился на берег, к дюнам, и впервые за много месяцев почувствовал себя бодрым и довольным. Самое главное — его близкие по-прежнему верят в него. Они идут правильным путем. Служить Богу надо не напоказ, не театрально, не с фанфарами, а смиренно, милосердно, молитвенно.

Хью Линн был прав. Когда люди окончательно выздоравливали, их раны заживали, а проблемы благополучно разрешались, Ассоциация больше ничего не могла им предложить. Ее основатели просто не имели достаточной профессиональной подготовки и никогда не пытались как-то систематизировать накопленные знания. Да, им нужно этим основательно заняться. Теперь у них на счету будет каждая минута, они забудут о прошлом, и перед ними откроются горизонты будущего, ради которого они станут работать. Он вернулся домой умиротворенным и успокоившимся.

Программа начала себя оправдывать. Результаты стали видны уже к Рождеству. Как-то Хью Линн вошел в дом, улыбаясь и размахивая книгой.

— Я выяснил, что ты «вполне законный наследник»,- объяснил он Эдгару.- Эта книга о гипнозе. Я читал об опытах Месмера. Знаешь, Месмер вовсе не гипнотизировал пациентов. Гипноз открыл его последователь, маркиз де Пуисегюр. Он случайно обнаружил его в 1784 году, применив месмеровские методы магнетизма к молодому пастуху Виктору. Виктор впал в сонный транс и некоторое время оставался в таком состоянии. Тогда маркиз де Пуисегюр понял, что, судя по всему, этот молодой человек — ясновидящий. Находясь в трансе, Виктор мог ставить диагнозы различных заболеваний у других людей! Началось настоящее помешательство, люди бросились к ясновидящим, перестав лечиться у врачей. Автор книги пишет, что заблуждение, будто ясновидящие способны ставить диагнозы, сохранялось вплоть до двадцатых годов девятнадцатого века. Ты понимаешь, что это значит? Первый же загипнотизированный обнаружил точно такие способности, как у тебя.

Эдгар кивнул головой. Ему это польстило, но в то же время он казался озадаченным.

— Что за человек был этот Виктор? — спросил Эдгар.

Хью Линн перелистал книжку.

— Самый обычный,- ответил он.- Довольно скучный малый.

Эдгар снова кивнул.

— Вроде меня.

Хью Линн продолжил:

— С того времени положение с гипнозом не изменилось. Его постоянно исследовали, проклинали и применяли на практике. Наверное, сто лет назад эти ребята упустили из виду самое важное. Они отказались от того, что у тебя так легко выходит, а секрет не разгадан до сих пор. Но мы им покажем! У нас есть свидетельства, которые подтвердят, что правы мы, а они заблуждались!

— Но возможно,- отозвался Эдгар,- наши свидетельства не убедят этих типов, если они не захотят поверить в их содержание.

Он взял книгу и прочитал пересказанное Хью Линном.

— Тут говорится, что в двадцатые годы девятнадцатого века это увлечение прошло,- сказал он.- Похоже, что оно может пройти и в тридцатые годы двадцатого века.

Хью Линн покачал головой.

— Исключено,- возразил он.- Любопытно, где сейчас этот Виктор? Если он на Земле, то пригодился бы нам. Мы смогли бы использовать его как ассистента.

Отец засмеялся. Он вспомнил, что его сын не верит в переселение душ.

Рождество стало трагической порой для Атлантического университета. Студенты и профессора, зная, что он закрывается, пожимали друг другу руки, как солдаты, мужественно стоявшие до конца во время проигранного сражения. Доктор Браун делал все, что мог — у него жили и кормились некоторые преподаватели, он пожертвовал университету свои личные средства. Однако в безвыходной ситуации он был вынужден признать свое поражение. Двери университета закрылись.

Хью Линн освободился от обязанностей библиотекаря и начал издавать ежемесячный бюллетень. Он считал, что это поможет сохранить связи между членами Ассоциации. Он купил подержанный ротапринт и принялся за работу. Хью Линн вкратце излагал содержание «чтений», способных заинтересовать большинство читателей, собирал любопытные случаи, писал рецензии на книги об особенностях психики, приводил медицинские советы, содержащиеся в «чтениях», и сообщал новости о феноменах психики в разных областях.

В Норфолке создали исследовательскую группу. Она собиралась раз в неделю. Группа выбрала тему «Как развить психические силы», но в первом же «чтении» отмечалось, что психические силы — это принадлежность души и при нормальном развитии человеческой личности они совершенствуются благодаря сознанию и устремляются в сферы подсознания и сверхсознания вне времени и пространства. Существовала черная магия, говорилось в «чтении», но белая магия — это только добродетель и мудрость, два орудия веры.

В «чтении» подчеркивалось, что, если группа не будет активно действовать, все рассуждения о совершенствовании души окажутся тщетными и абстрактными. Предполагалось, что направления деятельности будут даны во время «чтений»; руководствуясь ими, группа подготовит и проведет несколько занятий. На каждом из них будет совместно исследоваться какой-нибудь аспект проблемы, а один или двое участников станут обобщать и записывать итоги. Полученная вновь информация позволит критически отнестись к проделанной работе. К новому заданию группа приступит лишь после того, как предыдущее будет полностью завершено и начнет соответствовать полученной информации.

Когда группа попыталась записать свое первое задание, оно выглядело как молитва. Понадобились месяцы неустанной работы, прежде чем информацию удалось расшифровать. «А теперь,- говорилось в «чтении»,- примените это на практике». Одно из последующих заданий, посвященное духу, заняло больше года. Но терпение, которое вырабатывали в себе члены группы, отражало сущность изучаемого явления.

«Благодаря терпению мы учимся самопознанию, учимся определять и проверять наши идеалы, постигать веру и понимать добродетель. В терпении сосредоточены все свойства духа. Терпение владеет вашей душой и сохраняет ее».

Но именно в эти дни терпение изменило Эдгару. Дом на берегу океана обходился семье слишком дорого, к тому же в нем дуло, особенно во время штормов. В марте семья перебралась  в уединенный уголок в южной части побережья, неподалеку от маленького озера с проточной, чистой водой. От океана этот участок отделяли двести ярдов. Однако в апреле новое жилье продали и семейству Кейси предложили его покинуть. В мае они переселились в дом, стоявший на противоположном берегу озера, на повороте дороги, соединяющей Арктик-Кресен с Четырнадцатой улицей. Рядом с ним не было никаких зданий, озеро находилось сзади, а через улицу виднелась звезда морской католической церкви.

Эдгару место понравилось. Дом стоял вроде бы в центре города, но в то же время и на отшибе, в озере водилось много рыбы, а на участке хватало земли для сада. С помощью друзей он купил участок в длительную рассрочку с небольшими платежами. Здесь в июне 1932 года и состоялся первый ежегодный конгресс Ассоциации.

Выпуск бюллетеней принес Ассоциации успех и сделал возможным созыв конгресса. За год Хью Линн получил немало восторженных откликов на свои публикации. Он составил список адресатов, искренне заинтересованных исследованиями психических явлений. Вместе с тремястами участниками Ассоциации он решил провести форум как практическую проверку этих исследований. Хью Линн выбрал вторую половину июня, хорошее время на побережье, когда отели не переполнены, а летние гостиничные тарифы, действующие в период между третьим июля и Днем труда, еще не вступили в силу. Он подыскал докладчиков на разные темы: о символике, об аурах, о магических числах, о современных тенденциях в метафизике и тому подобном. Хью Линн уговорил Эдгара провести «чтения». Его усилия не пропали даром. Народу собралось много, и все хотели, чтобы исследования продолжались.

Конгресс содействовал появлению новых групп. Его участники разъехались, взяв с собой копии первых заданий, и начали создавать в своих городах клубы для их выполнения.

Программа Хью Линна была продлена на следующий год. Он подробно описал и проанализировал ряд случаев. Рассказы о болезнях включали в себя отрывки из «чтений», письма пациентов и диагнозы лечащих врачей. Хью Линн также опубликовал статьи о переселении душ, о причинах психических явлений и об исторических периодах, описанных в «чтениях жизни».

В статьях отмечались все негативные факты, связанные с диагностированием. Фиксировалось и отношение Эдгара, его состояние перед проведением сеанса и после него, а также поведение больных после диагностирования, когда это удавалось точно установить.

Время для «чтений» не менялось на протяжении многих лет: половина одиннадцатого утра и половина четвертого пополудни. Успел выработаться и определенный порядок их проведения. Диагностирование физических недугов осуществлялось с помощью Гертруды, глаза Эдгара в это время были закрыты. Обычно она начинала так: «Естественные силы организма восстановлены, и в настоящий момент он может дать желаемую информацию. Физическое состояние организма приведено в норму, и он дает нам эту информацию. Теперь перед вами тело… находящееся… Вы должны внимательно отнестись к нему, тщательно его осмотреть и доложить мне о состоянии, в котором вы его только что нашли, уяснить, в чем причина этого состояния, чем и как можно помочь этому телу. Говорить вы должны четко, как обычно. Прошу вас ответить на мои вопросы».

Если требовалось контрольное «чтение», Гертруда сообщала: «Сейчас вы вновь обратитесь к этому телу». Когда речь шла о «чтениях жизни», она говорила: «Вот перед вами (далее назывались имя и место рождения данного человека), и вы сможете установить связь с этим бытием, со Вселенной и с силами Вселенной, приняв условия, что перед вами нераскрывшаяся и су-ществующая в настоящее время личность. Ее прежние воплощения на Земле отныне приобретают время, место, имя, и это происходит в той жизни, которая создает или замедляет развитие всего бытия, формируя возможности современного существования, а также цели и способы его достижения. Вы ответите на мои вопросы, касающиеся этого бытия. Говорить вы должны четко, как обычно».

Когда Эдгар говорил: «На сегодня достаточно», она произносила заключительные слова: «Теперь тело достигнет нужного равновесия и сможет преодолеть все препятствия. С этого момента оно обретет свое лучшее душевное, духовное и физическое состояние.

Физическое состояние тела создаст возможности для полного устранения всех вредных веществ, что будет способствовать его очищению. Благодаря разуму такое очищение распространится на весь организм и воскресит к жизни его наилучшие моральные, душевные и физические силы. Кровообращение придет в норму, спадет напряжение во всех центрах нервной системы, по-зволив им приспособиться к новому состоянию и выработать условия, необходимые для нормальной работы организма. Запасы нервной энергии организма будут подпитывать его естественные силы, они — источник всей его жизнедеятельности. Это в равной мере относится как к физическим силам, так и к духовным. Теперь вы вполне вошли в норму и должны пробудиться к новой жизни».

Таков был образец. В него редко вносились какие-либо изменения. Эдгар расстегивал воротник, манжеты, развязывал шнурки на ботинках, снимал ремень, ложился и через несколько минут засыпал. Проснувшись, он обычно хорошо себя чувствовал, но бывал голоден, хотя и не слишком. Он с удовольствием выпивал стакан молока и закусывал печеньем, чтобы избавиться от ощущения пустоты в желудке.

Иногда, отложив в сторону записанные имя и адрес человека, для которого проводилось «чтение», Эдгар делал краткие пометки: «здесь хорошее место», «там стоит высокое дерево», «сейчас хозяина нет дома, но он должен скоро вернуться, надо подождать», «он только что прочел письмо и сейчас смотрит на часы», «мы недавно получили письмо с тем же адресом, там два Джордана, какой из них нам нужен?», «она здесь у подъезда, и она почти что инвалид». В «чтениях жизни» он всегда удалялся в предысторию, во времена, предшествовавшие году рождения. Бывало, что он комментировал эти Даты вслух: «29, 28, 27, 26 -здесь есть изменения, 25, 24, 23 — несчастный случай, тяжелое повреждение, 22, 21…»

Эти подробности подтверждались адресатами «чтений», большинство из которых на побережье никогда не приезжало. В результате Хью Линн смог установить точное количество случаев для нового исследования. Оно называлось «100 случаев ясновидения».

Следует отметить также отношение к «чтениям» остальных участников — Гертруды, Глэдис и других присутствующих, от чего зависела относительная ясность и совершенство самих «чтений». Стало очевидно, что для их успеха особенно важны два фактора — искреннее желание пациента, получить помощь и не менее искреннее желание Эдгара такую помощь оказать. Для Гертруды идеальным считалось спокойное поведение во время сеанса, доброжелательность и восприимчивость.

Другая группа исследователей из числа местных жителей занялась изучением серии «чтений» о железах внутренней секреции с философской и метафизической точек зрения. Помимо всего прочего, они обнаружили до сих пор не известную науке железу — лайдин. Она располагалась над местом вхождения всех жизненных сил в организм. По крайней мере информация, полученная во время «чтений», свидетельствовала именно об этом.

Так они оказались в ловушке. За пределами Ассоциации результаты исследований ничего не значили. Они могли рассчитывать только на тех, кто поверил в «чтения».

Хью Линн часто слышал от врачей, профессоров, психологов и ученых возгласы и упреки такого рода: «Пусть ваши записи у вас и остаются. Они не прошли никакой проверки». Хью Линн понимал, что наблюдения многих врачей, профессоров медицины, психологов и ученых тоже остаются известными только им самим, однако имелось и существенное различие. Психические феномены по-прежнему вызывали подозрение. Считалось, что медиумы не честнее уголовников и за ними нужен глаз да глаз.

Одно из «чтений» было проведено для выявления наилучшего метода научного наблюдения за психическими явлениями. В полученной информации сообщалось, что если какой-нибудь ученый приедет на побережье и будет изо дня в день наблюдать за диагностированием, читать отправляемую и поступающую корреспонденцию, проверять ее вместе с пациентами и врачами, то дело пойдет на лад. «Правда,- говорилось там,- этот человек не сможет убедить остальных. Ибо в чем коренной порок современного мира? Человек забыл о Боге. Он помнит лишь о себе. Итак, если вы хотите что-либо доказать другим, то прежде всего сами живите так, чтобы ваша жизнь стала примером, подтверждением Божьей истины и Божьего закона».

Хью Линн был растерян. Он не знал, что ему делать. Он мечтал обратиться к ученым, особенно к психологам, но в то же время понимал, что это крепкие орешки и расколоть их будет трудно.

— Не трогай ты их,- посоветовал ему Эдгар.- Знаешь, чем больше времени я провожу тут на пирсе и ловлю рыбу в озере, тем чаще мне приходит в голову мысль о том, что если мы отправимся к ученым, то с нами произойдет то же, что и с этой рыбешкой. Мы заглотнем их наживку, и все вроде бы будет выглядеть вполне достойно, а они уже подцепят нас на крючок. У нас и в своих водах пищи хватит. Лучше нам здесь и оставаться.

Однажды Хью Линн пришел к нему на пирс с большой, по виду очень старой и потрепанной книгой.

— Может быть, вот это поможет нам в разговоре с учеными,- сказал он,- я уже давно искал эту книгу. Кто-то сказал мне о ней. Это биография человека, жившего здесь, в нашей стране. Он делал то же, что и ты, менее ста лет тому назад.

Эдгар отложил в сторону удочку и взял книгу. На обложке было написано: «Основы природы, ее Божественные откровения и голос к человечеству. Записано все, что случилось с Эндрю Джексоном Дэвисом, пророком и ясновидящим из Покипси. Опубликовано С. С. Лайоном и У. Фишбоу. Нью-Йорк: для продажи оптом и в розницу. Дж. С. Гедфилд. Клинтон-Холл. 1847 год».

——



Наверх